А. Л. Бем

1.

Образ пушкинского Германа поразил воображение Достоевского. Он пронес его через всю жизнь. «Мы пигмеи перед Пушкиным, нет уж между нами такого гения»—восклицал он, заговорив о Пушкине с М.А. Поливановой после своей пушкинской речи, 9-го июня 1880 г. «Что за красота, что за сила в его фантазии! Недавно я перечитал его ,,Пиковую даму''. Вот вантазия! Мне самому хочется написать фантастический рассказ. У меня образы готовы. Надо только кончить ,,Братьев Карамазовых''. Очень затянулись они». Точно в лихорадке, с блеском в глазах стал он говорить о «Пиковой даме» Пушкина, продолжает свою передачу этой знаменательной беседы Поливанова:

Тонким знализом проследил он все движения души Германа, все его мучения, все его надежды и, наконец, страшное, внезапное поражение, как будто он сам был тот Герман... Мне казалось, что я в том обществе, что предо мною Герман, меня самое била лихорадка, и я сама стала испытывать все ошущения Германа, следя за Достоевским. Он спросил меня, читала ли я «Пиковую даму». Я сказала, что читала ее, когда мне было 17 лет, а после никогда не приходилось. «Прочтайте ее, как только приедете домой! Вы увидите, что это. Напишите мне Ваши впечатления... Нам далеко до Пушкина. Пигмеи мы, пигмеи мы!» (31-33)


 

Download:

Bem, A.L. "Pushkin i Dostoevskiy: «Pikovaia dama» v tvorchestve Dostoevskogo." Pushkin Review 1 (1998): 39-82.