Sergei Davydov

Alfred Liudvigovich Bem was a prominent Russian literary historian, editor and critic. He was born in 1886 in Kiev to a family of German Russians and studied Russian literature at St. Petersburg University under Professor S.A. Vengerov. He later worked at the University and participated in Vengerov's famous Pushkin Seminar (1908-16) from whose ranks came a whole generation of first-rate Russian literary scholars such as Iu. Tynianov, A.S. Dolinin, V.L. Komarovich. The best studies produced in this Seminar appared in the collection Pushkinist (St. Petersburg, 1914) which opened with Bem's article summarizing the achievements of the Seminar.

А. Л. Бем

1.

Образ пушкинского Германа поразил воображение Достоевского. Он пронес его через всю жизнь. «Мы пигмеи перед Пушкиным, нет уж между нами такого гения»—восклицал он, заговорив о Пушкине с М.А. Поливановой после своей пушкинской речи, 9-го июня 1880 г. «Что за красота, что за сила в его фантазии! Недавно я перечитал его ,,Пиковую даму''. Вот вантазия! Мне самому хочется написать фантастический рассказ. У меня образы готовы. Надо только кончить ,,Братьев Карамазовых''. Очень затянулись они». Точно в лихорадке, с блеском в глазах стал он говорить о «Пиковой даме» Пушкина, продолжает свою передачу этой знаменательной беседы Поливанова:

Тонким знализом проследил он все движения души Германа, все его мучения, все его надежды и, наконец, страшное, внезапное поражение, как будто он сам был тот Герман... Мне казалось, что я в том обществе, что предо мною Герман, меня самое била лихорадка, и я сама стала испытывать все ошущения Германа, следя за Достоевским. Он спросил меня, читала ли я «Пиковую даму». Я сказала, что читала ее, когда мне было 17 лет, а после никогда не приходилось. «Прочтайте ее, как только приедете домой! Вы увидите, что это. Напишите мне Ваши впечатления... Нам далеко до Пушкина. Пигмеи мы, пигмеи мы!» (31-33)

А. Л. Бем

1.

Во время работы над «Анной Карениной» в марте 1874 года Л. Толстой писал П.Д. Голохвастову: «Давно ли Вы перечитывали прозу Пушкина? Сделайте мне дружбу—прочтите с начала все повести Белкина. Их надо изучать и изучать каждомы писателю. Я на днях это сделал и не могу Вам передать того благодетельного влияния, которое имело на меня это чтение».[1] В том же году, во время мучительного обдумывания плана своего будущего романа «Подросток», Достоевский в Эмсе перечитывает Пушкина. «После кофе утром я что-нибудь делаю, до ,,сих пор читал только Пушкина и упивался восторгом, каждый день нахожу что-нибудь новое...''», пишет он жене 28/16 июня 1874 г. (29: 331). Могло ли пройти бесследно и для Толстого и для Достоевского такое вдумчивое чтение Пушкина, особенно в период их наибольшего творческого напряжения? Мы думаем, что нет. Внимательное изучение «Анны Карениной» должно будет установить со временем следы пушкинского воздействия на гениальное призведение Толстого. Изучение «Подростока» уже сейчас с несомненностью приводит исследователя к убеждению, что пушкинские образы владели художественным воображением Достоевского в период обдумывания и работы над этим произведением.